Эрмики – легенда эрмитажной жизни. 280 лет назад императрица Елизавета издала необычное распоряжение

Так во дворцах среди прекрасных картин и гобеленов, великолепных скульптур, мебели из ценных пород дерева и золотой посуды появились не менее удивительные и очень полезные пушистые жители. А привезли усатую гвардию из Казанской губернии согласно указу императрицы Елизаветы:

«…Сыскав здешних пород кладеных самых лучших и больших тридцать котов, удобных к ловлению мышей, прислать в С.-Петербург ко двору Ея Императорскаго Величества… И ежели кто имеет у себя таковых кладеных котов, оных бы для скорейшаго отправления, объявили в губернскую канцелярию конечно от публикования в три дни, опасаясь за необъявление, кто оных имеет, а не объявит, штрафа по указам…» В Казани и правда с давних пор существовала порода «бойцовых» мурлык с круглой головой, широкой мордой, выпуклым лбом, крепкой широкой шеей и коротким хвостом. Они отлично охотились на мышей и крыс.

Котов, о «приготовлении оных» в столицу по просьбе Елизаветы Петровны озаботился губернатор Казанской губернии Артемий Загряжский, ждала царская жизнь. Ведь в том же указе особо отмечалось, что подводам с животными давать везде дорогу и корма «сколько надлежит немедленно». Новые усатые придворные поступили на службу и были взяты на довольствие. На них возложили важную миссию: спасти дворец от грызунов. С тех пор пушистая гвардия исправно несла службу при царском дворе.

Однако история петербургских котов начинается с привезенного из Голландии Петром Великим великолепного пушистого экземпляра, которого, по преданию, звали Василием. По другой версии, Василий был взят Петром I в 1724-м из дома голландского купца, торговавшего на Вологодчине. Указ императора в те годы повелевал «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения».

Уже при Екатерине II императорскому коту, тоже Василию, как и у Петра I, довелось делить дворцовые коридоры с 30 новыми постояльцами. Основательница Эрмитажа мурлык особо не жаловала, но очередное нашествие крыс вынудило императрицу «нанять» пушистую команду по отлову грызунов. Вместе с ними появилось и звание «охранников картинных галерей». Условия для проживавших четвероногих стражей были королевскими: их кормили тетеревами и рябчиками, выдавая по одной птице на каждого питомца ежедневно. Императрица разделила котов на два класса: комнатных, которые могли находиться в парадных залах, и надворных, служивших в подвалах дворца. Несмотря на это, все животные получали равный и достойный уход.

Безусловно, в непростой период войны с Наполеоном и лихие революционные годы от рябчиков пришлось отказаться. А сложнее всего пришлось в блокадные времена – многие животные попросту погибли от голода. Чтобы восстановить популяцию, кошек стали привозить из других регионов России: в 1944 году из Ярославля прибыло два эшелона, а из Тюмени и Сибири целый пятитысячный десант. Половину из них заселили в Зимний дворец выполнять «святые» обязанности.

В 1960-х годах барсиков и мурлык расплодилось слишком много, они расширили места обитания, выйдя из подвалов в залы музея. И их пришлось отправить в отставку. Однако химические средства защиты от крыс себя не оправдали, и вскоре коты были возвращены на место службы.

Сейчас в Эрмитаже около 50 животных. Они обитают в так называемом большом кошачьем подвале, протяженность которого составляет почти 20 километров. Эрмитажные коты – здесь их называют эрмиками – с годами стали настолько знамениты, что про них есть десятки изданий и сотни сувениров с усатыми мордашками. Генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский отметил, что они – легенда и неотъемлемая часть музейной жизни, а интервью и съемки про котов не реже, чем про Рембрандта.

Эрмики не гуляют по кабинетам музея, в выставочных залах тоже их не найдете. Это делается для защиты экспонатов от повреждений и уважения к посетителям, страдающим аллергией. Основная задача усатой гвардии – охрана зданий от грызунов. А вот во дворе Эрмитажа они становятся настоящими звездами, охотно позируя на фоне одного из главных символов Санкт-Петербурга.