К 100-летию образования органов прокуратуры. На страже Конституции развитого социализма

Но вернемся в брежневский, а затем в горбачевский период нашей истории и роли прокуратуры в те времена. 

Руководство прокуратуры области с молодыми специалистами. 1987 год.


В первом ряду крайний справа – нынешний прокурор Гомельской области Виктор Морозов 

Прием в органы прокуратуры в советское время в республиках осуществлялся по согласованию с союзной прокуратурой, классные чины присваивал Генеральный прокурор СССР.

Поздравляя с вступлением «в славный и боевой отряд посвятивших себя служению социалистической законности прокурорско-следственных работников», руководитель союзного ведомства выражал уверенность, что мы своей честной добросовестной работой и примерным поведением оправдаем высокое доверие, оказанное Коммунистической партией и Советским государством. И мы оправдывали это доверие. Осознанно, в 25 и более лет приходили на службу. У многих кроме учебы уже был опыт работы на производстве, армейской службы.

  

Осознанно вступали и в ряды Коммунистической партии, так как хотели быть в первых рядах строителей коммунизма. На таких идеалах воспитывалось наше поколение. Им, по большому счету, мы и остались верны. 

А подготовка кадров? 10 декабря 1965 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по улучшению работы следственного аппарата органов прокуратуры и охраны общественного порядка». В целях улучшения подготовки прокурорско-следственных кадров был расширен прием студентов в ряде высших учебных заведений страны. Помимо базового юрфака БГУ имени В. И. Ленина, где готовили основные кадры для республиканских органов прокуратуры, стали набирать белорусскую группу в Харьковском юридическом институте имени Ф. Э. Дзержинского. Базовой прокуратурой для прохождения практики «харьковчанами» определили прокуратуру Центрального района города Гомеля. 

Многие выпускники этого учебного заведения внесли заметный вклад в укрепление социалистической законности: Виктор Сафронов многие годы возглавлял следственный отдел прокуратуры области, Сергей Рябцев – прокуратуру города Гомеля, Владимир Судас – Мозырскую межрайонную прокуратуру, Николай Капульцевич дослужился до заместителя прокурора области.

Но основной костяк прокуроров и следователей Гомельщины составляли «минчане». С дипломом Белгосуниверситета в разные годы прокуратуру области возглавляли Григорий Кохановский, Иван Матарас, Павел Лабус, Владимир Гаврильчик, Олег Половинко. Семен Толкачев, заместитель прокурора области, даже защитил в Минске кандидатскую диссертацию. 

В советской прокуратуре существовала система переподготовки кадров. Каждые пять лет следователи ехали на курсы повышения квалификации в Ленинград, прокурорские работники районного звена – в Харьков, а служивших в областном или республиканском аппарате ждала Москва. На протяжении двух-трех месяцев имели возможность общаться с коллегами со всего Советского Союза и перенимать их опыт. Перед нами выступали ведущие ученые-правоведы страны. 

Назначение прокуроров районов в советское время согласовывалось с Москвой, а прокуроров областей назначали приказом Генерального прокурора СССР, безусловно, с ведома партийных органов. 

Вот как вспоминает свое назначение в октябре 1984 года прокурор области Владимир Гаврильчик: «После согласования моей кандидатуры с членами коллегии прокуратуры СССР я стал ждать Рекункова, который задержался в ЦК КПСС. Уже был двенадцатый час ночи, когда появился Александр Михайлович. За чашкой кофе завязался неспешный разговор. Рекунков по-отечески спросил меня: «Ну, а ты, Володя, перестроился?» Я ответил утвердительно, ведь в стране с подачи Горбачева шла «перестройка». Какой смысл закладывал в это слово наш руководитель, я могу только догадываться, ведь работа прокуратуры сама по себе консервативна и зависит от требований законодательства.

В завершение беседы Генеральный прокурор СССР внезапно спросил: «А ты знаешь местность на реке Друть в районе деревни Веричев, где обрывистый берег и красная гора?» Я знал те места в Рогачевском районе, поэтому ответил утвердительно. «Так вот, там меня ранило в первом бою», – пояснил бывший фронтовик Рекунков. Рассказал о своем боевом пути: в 1944 году он прошел через Гомельскую область в лейтенантских погонах. А сменивший его в мае 1988 года на посту генпрокурора страны Александр Яковлевич Сухарев тоже освобождал Гомельщину: он, офицер-связист, форсировал в октябре 1943 года Днепр в районе Лоева. 

Во второй половине 1990-х годов Сухарев приезжал в места своей героической юности, и Владимир Гаврильчик сопровождал его. Мне же, автору этих строк, еще пять лет назад Александр Яковлевич по телефону в таких деталях рассказывал о тех боях, что я был поражен его памяти.

В 2017 году вышла книга воспоминаний Сухарева, один экземпляр которой он передал в дар Лоевскому музею битвы за Днепр с автографом «Верным сынам Отечества посвящается». К сожалению, руководитель авторского коллектива «Выдающиеся полководцы и флотоводцы Отечества» ушел из жизни 7 марта 2021 года в Москве в возрасте 97 лет. 

В центре внимания наша область оказалась в связи с катастрофой на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Доклад прокурора области В. П. Гаврильчика был заслушан на коллегии прокуратуры СССР, и там согласились с достаточностью мер, принимаемых прокуратурой по ликвидации последствий катастрофы. Как выяснилось позднее, неудовлетворительную оценку нашей работе дал проверяющий из Москвы, который даже не выехал в пострадавшие районы. 

Изучать географию Советского Союза можно было в составе следственных групп прокуратуры СССР. То тут, то там вспыхивали очаги напряженности: от узбекского дела до карабахских событий. Уже в 1975 году вся страна узнала о «многочисленных приписках хлопка», двойной бухгалтерии, многоуровневой пирамиде лжи, воровстве и взяточничестве с участием высших должностных лиц Узбекистана. В следственную группу, которая расследовала эти факты, включили и гомельчанина Всеволода Гусаревича. 

Летом 1984 года в ЦК КПСС поступило коллективное обращение работников Гомельского радиозавода о беззаконии, которое царит в областном центре. По поручению партийных органов Генпрокурором СССР была направлена в Гомель группа проверяющих во главе с его старшим помощником Г. М. Негодой. 

8 августа он докладывал Рекункову: «Доводы, изложенные в заявлении о серьезных недостатках в организации борьбы с преступностью, ее предупреждении, особенно среди несовершеннолетних, в основном нашли подтверждение. Приведенные факты убийства, совершенные несовершеннолетними учащимися городского профессионально-технического училища № 22 Туниковым и Хваленей, действительно имели место.

1 мая 1984 года в 23 часа слесарь Гомельского радиозавода Семенчуков, распивая в компании на берегу Любенского озера спиртные напитки, ударил несовершеннолетнего Туникова. Обозлившись на него, Туников побежал домой, взял нож, возвратился к озеру и убил Семенчукова. 31 июля сего года судебная коллегия по уголовным делам областного суда приговорила Туникова за умышленное убийство к восьми годам лишения свободы. 

Что касается другого несовершеннолетнего – Хвалени, совершившего из хулиганских побуж­дений умышленное убийство на реке Сож учащегося детской юношеской школы олимпийского резерва, то расследование этого преступления также завершено, дело направлено в областной суд, и в ближайшее время оно будет рассмотрено. Приняты меры к устранению причин и условий, способствовавших совершению преступлений, наказан ряд долж­ностных лиц из числа работников милиции и ГПТУ-22 за упущения в работе». 

Проверяющие тогда встретились с родителями погибшего спортсмена, а также выступили перед работниками радиозавода, где доложили о принятых мерах. Дисциплинарно пострадали не только сотрудники милиции, но и руководство прокуратуры области и районов Гомеля. В чис­ле организационных мер для координационной деятельности правоохранительных органов в 467-тысячном областном центре была образована городская прокуратура. 

Потребовалось вмешательство прокуратуры СССР и по так называемому «мозырскому делу», когда за убийство в июне 1981 года рыбинспектора Сергея Кузьменко и следователя прокуратуры Владимира Кузьменкова на реке Припять осудили невиновных лиц. Следователь по особо важным делам прокуратуры области Виталий Концевич, устраняя огрехи коллег, предъявил обвинение в совершении тягчайших преступлений действительным виновникам – членам банды семьи Коновальчуков.

Отрицательные примеры не могут перечеркнуть положительную работу, которую проделывали следователи прокуратуры, ежегодно расследуя более 100 убийств, коррупционные и другие преступления.

В начале 1970-х годов следователь-криминалист Яков Шапиро вместе с западногерманскими следователями в Хойникском районе собирал доказательства зверств против мирного населения во время войны начальника местной полиции Ермольчика. Созданный тогда Шапиро кабинет криминалистики был признан прокуратурой СССР как образцовый. 

Валерий Фурс в те же 80-е годы прошлого века направил в суд уголовное дело в отношении должностных лиц, не обеспечивших безопасное выступление воздушной гимнастки и клоунессы Ириски (Ирина Асмус погибла 15 марта 1986 года в Гомельском цирке). Он до сих пор хранит образец блока трапеции, из-за неисправности которой произошла трагедия. 

Людмила Новикова разобралась в причинах смерти в 1978 году в гомельской гостинице известного артиста Владислава Дворжецкого, а Сергей Беневоленский – в обстоятельствах гибели 5 декабря 1987 года речицкого художника Александра Исачева. 

Какие требования предъявлялись в те годы к надзорной деятельности? «В дальнейшем оценка работы прокурора будет проводиться не по количеству представлений и протестов, а по состоянию законности в районе, по результатам возмещения ущерба, по значимости прокурора в решении социальных вопросов» – это цитата из отчета прокурора области по результатам работы за 1986 год. Она актуальна и сегодня для молодого поколения прокурорских работников.