Горькая правда о рабской жизни. Как фашисты угоняли жителей Гомельщины на каторжные работы в Германию

Угону жителей Гомельщины на рабский труд посвящена выставка «Мы не рабы!» Судьбы остарбайтеров в фотодокументах, письмах и воспоминаниях», организованная в прошлом году прокуратурой области, дворцово-парковым ансамблем, областной универсальной библиотекой имени В. И. Ленина, областным музеем военной славы, Государственным архивом области и ГГУ имени Ф. Скорины.

В каталоге выставки рассказывается, что вербовка советских граждан началась с 1942 года. «Для этого оккупационные власти развернули широкую пропагандистскую работу по привлечению рабочей силы. Началась активная публикация статей в газетах, тиражирование плакатов и листовок. Советских граждан привлекали на показательные экскурсии, где им демонстрировали «хорошую жизнь» и «достойный труд» в Германии. 

Если в начале 1942-го мобилизовывали взрослое население, то к концу года угоняли и несовершеннолетних. Беззащитные граж­дане направлялись на заводы и фабрики, сельскохозяйственные работы, создание оборонительных сооружений. Жили в основном в бараках при специализированных трудовых лагерях. Если люди попадали к помещикам, то их мог­ли поселить в хозяйственных постройках, а в редких случаях – во вспомогательную комнату в доме либо на чердак».

По сведениям СНК БССР, на принудительные работы из Гомельской области были угнаны 18 745 человек, из Полесской – 28 088. Возвратились соответственно 7929 и 13 135 граждан. Однако неясно, учитывались ли люди, которые умерли или были убиты по пути следования.

В сборнике документов «Без срока давности. Беларусь: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории БССР в годы Великой Отечественной войны. Гомельская область» приведен акт городской комиссии ЧГК о преступлениях, совершенных оккупантами в Гомеле: «Немецко-фашистские захватчики показали себя перед всем миром не только кровавыми людоедами, истребляющими целые народы Европы, но и жестокими, безжалостными рабовладельцами. Угон советских людей в фашистское рабство гитлеровцы осуществляли посредством специально организованного аппарата – биржи труда, при активной помощи фашистских карательных органов, местной полиции и бургомистрата. Угон проводился различными методами, описанными подробно в акте № 8 специальной следственной комиссией. Гитлеровцы отбирали среди населения наиболее работоспособных, здоровых людей, невзирая на их семейное положение, и отправляли в Германию. В результате этого часто отцы и матери отрывались от детей, кормильцы – от малолетних и престарелых людей.

Об условиях каторжного труда в фашистской Германии свидетельствуют многочисленные письма угнанных в рабство людей на свою родину. Сквозь черную паутину гитлеровской цензуры все-таки пробивалась горькая правда о рабской жизни советских людей в фашистской Германии. Из писем видно, что все угнанные в рабство люди живут в тюремных условиях, в лагерях под охраной, за оградой колючей проволоки. Каждый человек имеет нагрудный знак, указывающий его принадлежность к национальности, и присвоенный номер, которым он заклеймен, как рабочий скот.

Еще большим доказательством нечеловеческой эксплуатации в фашистской Герма­нии являлись возвращавшиеся в Гомель советские люди: безногие, безглазые, безрукие, заболевшие туберкулезом, одним словом, полные инвалиды, отправленные из Германии потому, что их эксплуатировать было уже невозможно».

В документах указано, что население сильно сопротивлялось угону в немецкое рабство, удирало в леса и всячески скрывалось от гитлеровского произвола. Во многих районах большинство людей не жили в деревнях, даже если они еще не были сожжены, лишь бы не попасть в немецкую неволю.

Бывший военнослужащий 255-го полка 110-й немецкой пехотной дивизии Р. Гломба во время допроса сообщил: «Сопротивляющихся насильственному угону советских граждан немецкие солдаты избивали и даже расстреливали. Я уже рассказывал следствию о случае, как по приказу Гильдесгайм в его присутствии был расстрелян один молодой советский гражданин прямо в постели, видимо больной. Но его поступок рассматривался немцами как сопротивление». 

Если фашистам все же удавалось найти людей для рабского труда, их собирали и отправляли в Германию также со зверским отношением: «Ворвавшись в м. Носовичи, шайка фашистских бандитов, избивая прикладами, сгоняла жителей и группами водворяла в лагерь, обнесенный проволочным заграждением, а затем из лагеря измученных голодом и пытками 155 человек беззащитных советских людей отправили в немецкое рабство».

В каталоге выставки «Мы не рабы!» приводится стенограмма допроса Нетылькиной Валентины Павловны. Во время войны ей было 4–7 лет, в 1943-м к ней в деревню Речки Ветковского района явились немцы. «После того как мы пришли в Гомель, нас сразу погнали на железную дорогу, где как скот погрузили в вагоны (телятники). В вагоне было очень много людей, все едва мог­ли сидеть. На полу не было ни подстилки, не было ни воды, ни еды. В туалет ходили под себя на пол. Мы попали в самый первый вагон, сразу за тепловозом (паровозом – прим.). Я запомнила, что мама каким-то образом собрала воду от тепловоза, конденсат, который отводился через трубочку на наш вагон. Сколько дней мы ехали, сказать не могу, но поезд остановился в поле около деревни Брузги или Прусы. Ехали очень долго. После того как нас выгнали из вагонов в поле, нас остались охранять немцы. Нам всем пришлось ночевать в чистом поле на земле. Еду нам не давали, какие-либо гигиенические принадлежности или иное нам не давали. В дороге мы пили молоко, которое у мамы было при себе, когда нас пленили».

В документах Государственного архива Гомельской области хранятся воспоминания Вераксо Виктории Ивановны из деревни Новые Журавичи: «В пути следования кушать нам ничего не давали, за малейшие непослушания избивали. В Германию нас привезли в лагерь, не помню, какой город, где находились 25 000 военнопленных. Там мы находились 7 дней, кушать давали 100 гр и 1 раз в сутки баланды. В лагерь приезжали хозяева и выбирали себе работать. И таким образом меня взял хозяин фабрики по фамилии Фондштратен. У этого хозяина я работала на фабрике по 9 часов в сутки, платили 10 марок в месяц, кушать давали 150 гр хлеба и баланды 1 раз в сутки. И я работала на этой фабрике до освобождения частями английской армии, т. е. 18.04.45».

Попавшая на каторгу Бойдакова Валя, которой немецкие поработители присвоили № 206, писала матери: «Работаем от 6 часов утра и до 8 вечера, а еще как бог даст, лишь бы с голоду не померли. Утром, когда идем на работу, дают кружку чаю сладкого, 200 грамм хлеба, на обед приходим в 12 часов дня, дают 5 картофелин и грамм 200 вареной капусты, пообедаешь, вылезешь из-за стола, так бы еще собаку съел. Вечером приходим с работы, тоже дают 4 картофелины и тоже сырую капусту – вот как нам выпало жить».

В издании «Без срока давности» содержится также документ о преступлениях, совершенных оккупантами в районе Речицы: «О невыносимом каторжном труде угнанных в Германию советских людей гр-ка Дубровская Надежда своим родственникам писала: «Жива и здорова, того и вам не желаю, работаю по 12 часов в сутки, очень тяжело. Ходим на работу в кандалах, в каких совсем нельзя ходить. Теперь сижу два дня в лагере, потому что порвались кандалы. Могут забрать в полицию…»

По словам прокурора области Виктора Морозова, долгие годы эта тема находилась за семью печатями. Вернувшихся людей проверяли на предмет сотрудничества с оккупантами, составлялись фильтрационные дела. 

В 2021 году материалы были переданы в Государственный архив, прокуратура области изучает их в рамках расследования уголовного дела о геноциде белорусского народа в годы Великой Отечественной войны.