О небе в алмазах и доме, который мы теряем

Областной драматический театр 100-летию памяти А. П. Чехова посвятил спектакль “Дядя Ваня”. На его постановку был приглашен режиссер из Санкт-Петербурга Геннадий Крук, ученик великого режиссера современности Г. А. Товстоногова.
Как сказал Геннадий Евгеньевич, это его первая постановка Чехова. К нему у режиссера был долгий путь — через Бунина, Бернарда Шоу, который восторгался талантом Антона Павловича и по-доброму завидовал ему.
Что значила эта работа для режиссера?
— На какое-то время мы возвратились к русскому репертуарному театру, — подчеркнул он. — А это та культура, которой нет ни в одной стране мира, Евангелие, которое подарил нам XX век, великий Станиславский. К сожалению, мы это теряем, увлекаясь зрелищным театром. Итак, “Дядя Ваня”... Неторопливое действо. Сцены из деревенской жизни. Первое, на что обращаешь внимание, — очень бережное отношение к тексту. Узнаваемые слова, фразы типа “в человеке все должно быть прекрасно...”.
Пронзительно жаль дядю Ваню, Ивана Петровича Войницкого (артист Алексей Бычков), этого вечного труженика. Мудрый Чехов очень много вложил в этот персонаж. Смиренный, покорный воле судьбы человек вдруг прозревает, понимая, что был обманут. Его бунт сродни неожиданной сильной буре. Потрясение настолько велико, что он прибегает к крайней мере: стреляет (к счастью, промахивается) в своего бывшего кумира — отставного профессора Серебрякова (народный артист Ю. Шефер). Не тот, безусловно, метод, но по сути человек, которому дорог свой дом на земле, должен его защищать. А дядя Ваня защищает как умеет.
Вы, дорогой читатель, никогда не задумывались, почему в большинстве пьес А. П. Чехова действие происходит в усадьбе? Да потому, что именно усадьба — это та вотчина, которую родители строят для своих детей. И как жаль, что мы все постепенно теряем этот свой дом на земле, теряем связь со своими корнями.
Казалось бы, жизнь нашего героя лишена смысла — кумир развенчан, любимая женщина к нему равнодушна. Но нет, в финале он по-прежнему за привычной работой, занят счетами по хозяйству. Через конфликт, через веру православную он вновь обретает себя. “Надо дело делать!” — восклицает он. Бычков очень убедителен и последователен в своих эмоциях и чувствах.
В этом спектакле трудно выделить одну лучшую актерскую работу. Завораживает в целом ансамблевость игры. Очень хорош Олег Короткевич в роли доктора Астрова. Так много намешано в этом персонаже — любовь к лесам и нелюбовь к людям (по признанию героя), презрение к обывательской жизни и некоторое прожектерство (постоянное стремление рассуждать о том, что будет через 100 — 200 лет), ощущение обреченности в личной жизни и тем не менее увлечение женщиной, а значит, и надежда... Такая сложная партитура роли и такая тонкая убедительная игра!
А Татьяна Змитюро! Ее Елена Андреевна, этакая хищница, “красивый, пушистый хорек”, от безделья, от нечего делать кружащая головы мужчин... Нежная, великолепная и одновременно несчастная. В таких случаях говорят: игра на оголенном нерве.
А как, например, не сказать о Галине Широкшиной в роли Марии Васильевны Войницкой. Даже ее однозначные фразы типа “Жан, слушайся Александра” дорогого стоят, ибо кратко и метко раскрывают образ героини.
Герои народных артистов Беларуси Нины Алексеевны Корнеевой, Юрия Ивановича Шефера, а также ведущего мастера сцены Сергея Лагутенко — няня Марина, отставной профессор Александр Владимирович Серебряков, разорившийся помещик Иван Ильич Телегин — словно “выхвачены” из того времени.
За гранью зрительского восприятия всегда остается труд актера, его мучительные поиски собственного прочтения роли. С просьбой приоткрыть хотя бы уголок своей творческой мастерской я обратилась к ведущему актеру театра Алексею Бычкову.
— В процессе работы над ролью я перечитал многие письма Антона Павловича Чехова, воспоминания о нем сестры. Посмотрел также телефильм “Дядя Ваня” по спектаклю в постановке Товстоногова. Там играли такие корифеи, как Кирилл Лавров, Олег Басилашвили. Очень потрясающая вещь. Но мне предстояло идти своим путем. Обретение себя моим героем — процесс очень сложный, хотя многотрудный для актера, но чертовски интересный...
Ну а при чем здесь небо в алмазах? Его надеялась увидеть в загробной жизни милая девушка Соня (артистка Виолетта Сарвирова) как вознаграждение за терпение, труды, безропотность, с которой она и дядя Ваня сносили все испытания судьбы. Прошло более ста лет с того времени, как Чехов написал свою пьесу. Но, увы, мы так и не увидели неба в алмазах, той гармонии в жизни, которая могла быть. Почему? Внимательнее вчитаемся в Чехова. Потому, что человек, к сожалению, не делает того, что необходимо. Потому, что праздная жизнь одних людей пагубно действует на жизнь других.
Посмотрим спектакль и поймаем себя на мысли: как важно нам услышать друг друга. Иначе полное одиночество овладеет нашими душами. Да услышим Чехова... Как это здорово, что режиссер, не прибегая ни к каким излишним внешним выразительным средствам (в спектакле минимум декораций), поставил спектакль, бережно прочитывая автора.