Архив новостей

Вместо вступленияПожалуй, самое употребляемое сегодня на предприятиях слово — “качество”. Звучит оно с утра до вечера и каждодневно — на разного рода совещаниях, “Днях…”, официальных собраниях, на планерках, во “дни торжеств и бед народных” и, что особенно приятно, — все чаще в курилках и на кухнях. Наконец-то проблема под названием “качество” сдвинулась с места. Наконец-то мы начали осознавать, что без качества нам никуда. На трудной, тернистой дистанции к потребителю не обойти своих конкурентов. Не выжить (в лучшем случае спрос останется на уровне: “как мокрое горит”). И не только осознали, что сколько ни говори “халва-халва” — слаще не станет. Начали действовать.

“Сига-а-реты! Сига-а-реты! Сига-а-реты!” — мы уже настолько привыкли к неприятному зазывному речитативу у дверей крупных гомельских магазинов, возле рынков, что воспринимаем это явление как нечто обыденное. Ну вроде как продажу тех же семечек. А между тем ему уже не один год. И как бы с торговлей сигаретами из-под полы в нашем регионе ни боролись налоговая служба, сотрудники отделов по борьбе с экономическими преступлениями, финансовая милиция, она, положа рукуa на сердце, живет и здравствует. А иные гомельские курильщики, чего греха таить, стали постоянными потребителями контрабандной табачной продукции, которая исправно поставляется из соседней России, и уже в буквальном смысле этого слова “прикурились” к ней. Что

Реализация спиртного в обход законодательства с незапамятных времен волновала воображение дельцов подпольного рынка, потому как доходность этого бизнеса очень высока. В прошлом году “Гомельская праўда” рассказывала о некоторых особенностях “левого” алкогольного рынка на Гомельщине. Мы решили вновь вернуться к этой теме, потому как нынешняя ситуация в теневой “винокуренной отрасли” приобрела, на наш взгляд, отдельные интересные повороты. Нашествие “бытовой химии” Думается, уже ни для кого не секрет, что основные питающие родники контрабандной реки, наводняющей нашу область безакцизным алкоголем, находятся на российской территории, в частности, в приграничье. Именно оттуда начинают свою дорогу в обход белорусского законодательства дельцы теневого рынка. О масштабах нынешнего “левого” алкогольного

— Слышь, на концерт пойдешь сегодня? — позвонили мне на мобильный. — Не-а. Честно говоря, даже не знаю, кто выступает… — Ну ты даешь! «Лейся, песня»! Помнишь, «Обручальное кольцо-о, непростое украше-е-енье…» Еще бы не помнить! Остановилась у афишной тумбы. Что такое? Какой еще Игорь Агафонов? После распада ВИА “Лейся, песня”, насколько мне известно, руководит ансамблем с таким названием уже много лет Александр Филаткин. Поискала глазами его фамилию, но она нигде не значилась, даже мелким шрифтом. Да мало ли… через 15 минут я уже переключилась на другие мысли. Вечером дома, когда в ОКЦ вовсю шел концерт, вдруг вспомнила документальный фильм о том, как двойники

— А я не буду платить штраф, мне только одну остановку надо проехать. Ишь, нашлись радетели закона, — возмущался солидный мужчина, явно ища защиты и понимания у пассажиров.Чтобы заставить безбилетника выйти из троллейбуса и продолжить диалог в микроавтобусе, двум хрупким женщинам пришлось прибегнуть к помощи милиционера. В салоне с облегчением вздохнули. Такое поведение и вынужденная задержка троллейбуса на остановке по вине пассажира (не знаю как другие, а я рисковала опоздать на важную встречу), заставили задуматься: а что чувствуют те, кому приходится по долгу службы периодически вступать в подобные конфликты? Первым делом — инструктаж! Чтобы примерить на себя профессию контролера, на

Сумка, из которой я достала диктофон, осталась полураскрытой, и два ярко-оранжевых апельсина выглядывали наружу, казалось, притягивая к себе взгляды. Как кусочек нормальной человеческой жизни, оставшейся по ту сторону забора, обнесенного колючей проволокой. Хотя все могло быть гораздо прозаичнее — на зоне апельсинами не кормят…А зона здесь тихаяНаташа из Слонима. Ей 27 лет. Невысокого роста, худенькая. Левая рука — от кисти до локтевого сгиба — в шрамах от порезов бритвой: на тюремном жаргоне это называется “вскрываться”. Наташа рассказала, что впервые вскрылась “из-за беспредела оперов”: с ее слов, ей инкриминировали участие в шести убийствах. В суде были доказаны два эпизода. Первую жертву

Попытка посмотреть на уродливое явление с разных точек зрения Некоторые собеседники, не скрывая иронии в голосе, любопытствовали, что заставило меня взяться за такую, по их мнению, неактуальную тему: “Ох, и любите же вы, журналисты, раздувать проблемы из ничего!” Я особенно-то и не спорила. Толчок к исследованию педофилии дал Владимир Петрович Кантор, внучку которого 13 лет назад зверски изнасиловал и убил учитель рисования. Тогда эта история громко прошумела во всех СМИ. Казалось бы, столько лет прошло, к чему ворошить прошлое? Теперь я точно знаю, к чему. Катенька Кантор. ВЕЧНО! Полгода мы перезваниваемся с Владимиром Петровичем, говорим о разных вещах и только вскользь —

Наш корреспондент решила выяснить, почему на рынке недвижимости процветают “черные маклеры” и как живется их жертвам. (Окончание. Начало в прошлом номере “ГП”) “Белые пятна” в деле Музыкиной Я, конечно, не юрист. Поэтому заранее прошу прощения у специалистов этой области. Лично мне показалось странным, что некоторые должностные лица, проходящие по делу Музыкиной свидетелями, были с ней в приятельских отношениях несколько лет. Интересно, что их могло связывать с ней? Чтобы не быть голословной, приведу конкретные примеры. Весьма странный эпизод произошел с Екатериной Федорцовой в самом начале сделки. Екатерину не устраивали варианты обмена, которые предлагала им Музыкина. Примерно в конце ноября 2001 года Музыкина сообщила Федорцовым, что якобы

… Теперь адрес — не дом и не улица Квартирные мошенничества и связанные с ними вымогательства — один из видов многосторонней деятельности “пожарников”. В первом судебном процессе доказан пока один преступный эпизод, во втором рассмотрено еще несколько. И это, по мнению следствия, еще не все. За этот “участок работы” отвечали Александр Сколпешкин и Алексей Калинин, кроме этого выполнявшие в преступной организации охранные функции. Сколпешкин изначально был водителем Зьяна и его доверенным лицом. Он с удивительной преданностью выполнял его любые указания. В свою очередь Зьян не “светил” его на “стрелках” и в силовых акциях. У Сколпешкина были связи с риелторами, которые делились с

За базар в ответе Под криминальное влияние “пожарников” попали практически все торгующие на центральном рынке. От бабушек, продающих сигареты и семечки, до продавцов бытовой техники. Не делали бандиты скидок и на национальную принадлежность: им платили и белорусы, и украинцы, и цыгане, и узбеки. Установленные суммы дани подавляющее большинство индивидуальных предпринимателей отдавало беспрекословно, по первому требованию. Ибо неповиновение грозило серьезными последствиями. Кого-то в серьезности намерений бандитов убеждала фраза типа “кто откажется платить, тому на голову может упасть кирпич”. Те же, кто продолжал испытывать судьбу, в конце концов жалели об этом. “Пожарники” пускали в ход кулаки, биты, а то и кислоту. В обмен на