Житель агрогородка Головчицкая Буда Наровлянского района Илья Коломиец после серьезного ДТП не может ходить, но ведет активный образ жизни

Любовь к технике Илье привил отец Алексей Матвеевич. С двух лет с ним на тракторе катался, в 10 мог сам разобрать и собрать коробку передач, а в 16 уже имел водительские права. Летом подрабатывал трактористом в местном колхозе, был счастлив, когда директор вручил ключи от нового МТЗ.

Отслужил в армии на 8-й заставе Брестской пограничной группы имени Ивана Беляева, вернулся в родную деревню, где познакомился с молодым специалистом Ириной. Приглянулись друг другу, поженились, вскоре родилась дочь Анастасия, а потом сыновья Матвей, Тимофей и Алексей. Илья обеспечивал большую семью всем необходимым, никакой работы не боялся.

– Хозяйство у нас было большое: 30 свиней, два быка, немерено кур, гусей, индюков. Полтора гектара земли распахивал на своем тракторе, картошку сажали, зерно сеяли. Если кто-то просил помочь распахать или пробороновать, никогда не отказывал, у меня все агрегаты имелись, – оглядывается назад Илья.

Несчастный случай разделил его жизнь на до и после. Страшный день 2 сентября 2019 года, прокатившийся катком по судьбе, навсегда остался в памяти.

– Мы возвращались домой на старом «Москвиче». Возле агрогородка Головчицы друг не справился с управлением, говорят, выстрелило переднее колесо. Автомобиль перевернулся и оказался в кювете, от удара я отключился. Три дня находился на грани жизни и смерти. Приду на две-три минуты в себя и снова теряю сознание, – вспоминает мужчина.

На реанимобиле Илью доставили в Гомельскую областную больницу. После жуткой аварии на нем практически не осталось живого места: листа размером А4 не хватит, чтобы перечислить все травмы, но самое страшное – поврежден позвоночник.

– Очнулся, весь увешанный трубками, не совсем понимал, что со мной и где нахожусь. Чувствовал всё выше пояса, а ниже – ничего. Полтора месяца находился в областной больнице. Меня успокаивали: поедешь на реабилитацию в Аксаковщину, там тебя поставят на ноги. Я верил и убеждал себя в этом. С друзьями созванивался, планировали, как будем Новый год встречать, – рассказывает Илья.

Тогда он еще не знал, что предстоит долгий и сложный период принятия себя. В Республиканской клинической больнице медицинской реабилитации в Аксаковщине увидел множество людей с инвалидностью и осознал, что ходить будет не скоро. Накрыла паника:

– Я просто лежал и смотрел в потолок. Жить не хотел, чувствовал себя обузой. Это сейчас могу сам помыться, одеться-раздеться, на машине езжу и на тракторе, а раньше лежал как полено в кровати. В больницах по два-три месяца проводил. Так прошло полтора года. Это было трудное время, но сдаваться не позволяли родные. Дети заставляли шевелиться: «Папа, давай! Папа, ты сможешь!» Матвей на рыбалку меня два года таскал, то в 4 утра, то в 12 ночи. Все родные были со мной, поддерживали, мотивировали. За это им бесконечно благодарен. Мне кажется, после аварии мы стали больше любить и ценить друг друга. Мама ежедневно в любую погоду приезжала на велосипеде из Линова, а это три километра. Днем находилась со мной, пока жена была на работе, а дети в школе. То, что обычный человек делает не задумываясь, мне стоило больших усилий. Учился жить заново через боль и отчаяние. Сейчас дурных мыслей нет, всё классно.

В Аксаковщине Илья познакомился с людьми, получившими травмы примерно в одинаковое с ним время:

– Посмотрел, стало неудобно: они самостоятельные, а я везде с нянькой. Отправил жену домой. Ничего, справился. В третий раз уже один поехал на реабилитацию в Минск и был горд собой.

Всё это время семья жила в режиме строгой экономии, выкручивались как могли. Большим подспорьем было домашнее хозяйство, помогали мама и семья сестры. О том, что в мире много небезразличных к чужому горю людей, узнал, открыв благотворительный счет. Общими усилиями собрали немалую сумму. Благодаря этому наровлянин смог пройти платную реабилитацию в Минске, где пребывание обходится почти в пять тысяч белорусских рублей в месяц. Он пробыл четыре, и это позволило стать еще более уверенным в себе.

Кстати были занятия в лагере активной реабилитации для колясочников с бесплатным проживанием, питанием, лекциями и тренировками. Причем для постоянного пользования получил инвалидную коляску активного типа.

– Там мы говорили о банальных вещах, которые позволяют жить максимально полноценно. Организаторы рассказали о Мозырской межрайонной организации инвалидов-колясочников. Раньше о ней знал, но слышать не хотел: я ведь не такой, не из вашей компании, сейчас туда-сюда и побегу, мне с вами не по пути. Так было, когда еще не принял себя. В лагере активной реабилитации морально восстановился после травмы и начал жизнь с чистого листа. Когда вступил в мозырскую организацию, для меня пошла движуха с турслетами, встречами, знакомствами, соревнованиями. Это настолько затянуло, понравилось, что мероприятия стараюсь не пропускать, был даже в Витебске. Дочь Анастасия почти всегда ездит со мной в качестве волонтера, – с улыбкой рассказывает собеседник.

При Мозырской организации инвалидов-колясочников Илья прошел курсы по работе с карбоном для дальнейшего трудоустройства.

Илья признался, что на друга, который был за рулем авто в тот злополучный день, обиды не держит, считает аварию стечением обстоятельств.

– 70% друзей сразу же отсеялось, а 20 отсеял сам, потому что дружба с их стороны была корыстной. Настоящие остались со мной, много новых друзей появилось, даже тех, с кем раньше не особенно общался. То зимой снег возле моего дома уберут, чтобы было проще выехать со двора, то мед со своей пасеки привезут. Соседи у меня доброжелательные, никогда не отказывают в помощи, – отмечает наровлянин.

Да и сам старается делать многое, ведь в деревне работы хватает, несмотря на то что в хозяйстве только поросенок, но и за ним нужен уход. Заинтересовался даже готовкой, хочется родных порадовать чем-то вкусненьким.

– Чем могу, тем и помогаю, могу покомандовать. Когда-то отец говорил: «Без команды войско гибнет!» Вот и я учу сыновей делать мужскую работу по дому качественно. Матвей долго учился косить, чуть не плакал, а потом признался: «Папа, не зря ты на меня тогда кричал». Сейчас он управляется не хуже взрослого, а может, и лучше. Хлопцы у меня растут рукастые. Старшие с мотоблоком легко справляются. Сами в этом году весной теплицу накрыли. Сосед у меня хороший, Валера Крупник, всегда помогает. В доме многое сделал для удобства передвижения на коляске, пандус соорудил, на тракторе и автомобиле установил ручное управление, чтобы я мог ездить, – говорит собеседник.

В микроавтобус Илья приспособился забираться без посторонней помощи. С первого раза не получилось, упал, поднялся и снова полез, кое-как вскарабкался, оттолкнул коляску и поехал, а со временем наловчился.

– Не могу дома сидеть, по деревне хоть кружок, но проеду, поговорю со знакомыми, в Ельск за свежим хлебом сгоняю. Автомобиль – это мои ноги, – признается он. – Когда за руль сел, другим человеком себя почувствовал. Жена, она в семье у нас главный кормилец, говорит: «Куда ты постоянно едешь?» – а я без движения задыхаюсь. Людям, оказавшимся в инвалидной коляске, тоже советую не замыкаться, двигаться, не сидеть в четырех стенах.

Есть у Ильи и точка опоры – дети. В честь них даже сделал татуировку на руке с именами и датами рождения. Старшая дочь Анастасия скоро окончит Оршанский медколледж. С профессией определилась, когда папа получил травму. 15-летний Матвей два года учился в Гомельском кадетском училище, потом решил поступать в Мозырский политехнический колледж, чтобы быть ближе к родителям.

10-летний Тимофей и 7-летний Алексей учатся в школе, в свободное время первые помощники.

– После аварии жизнь не закончилась, продолжается в другом цикле. Наверное, я слишком был энергичным, быстрым, шустрым, – рассуждает Илья, которому 25 августа исполнится 39 лет. – Жаль, что в такие годы сел в коляску, когда детей нужно растить. Я переосмыслил всё, хотя это нужно было сделать раньше. Главная моя мечта – чтобы дети были здоровы. Всего, к чему стремился, добился – дом построил, деревьев насажал, детей воспитываю. Конечно, не хотел оказаться в этом кресле, но так получилось. О том, что мечтаю ходить, не скажу, потому что реалист, хотя надежда есть, медицина ведь не стоит на месте. Главное – я живу, и это великое благо.